Sign in
Sign up
Zurbu – a worldwide network of local history websites
About Zurbu
Sort by

Liepāja, ЛиепаяАвиация в Лиепае 17

Topic 17
Replies 3

Добрый вечер!

Интересует тема истории авиации в Лиепае. В частности, сайт аэропорта утверждает (http://www.liepaja-airport.lv/…), что он построен в 1940 году. Тем не менее, насколько мне известно, самолёты над городом кружили и до этого (http://www.periodika.lv/Reposi…, http://ylhi.times.lv/roberta.h… и т.д.). На карте http://zurbu.net/f/5c я аэродром не обнаружил. Где же он находился? Буду рад любой информации по теме!

Rīga, РигаАэропорт «Спилве» 1

Topic 1
Replies 0
Фото 2007 года
Фото 2007 года

Впервые подниматься в воздух из Спилве решили 15 апреля 1916 года — для нужд 12-ой части истребителей царской армии под командованием подпоручика Лерхе. Далее оттуда взлетали самолёты тех, кому принадлежала сама Рига, перешло место и в ведение латвийских авиаторов. Они же первыми более менее приспособили его для круглогодичного использования: раньше из-за весенних половодий это было затруднено. Правда, и после возведения различных дамб и насосных станций самолёты иногда приходилось спасать на крышах ангаров, но положение всё-таки стало лучше. Поначалу прижилось название «Аэродром цементной фабрики».

Наступило мирное время — время принимать гражданский вид. До 1922 года на Спилвских лугах была лишь заправочная станция для иноземных авиаторов и военная база, где часто проходили авиафестивали. Затем эстонское предприятие «Aeronam» при поддержке родного правительства устроило рейсы между дружественными столицами — на шесть человек каждый.

Аэровокзал, построенный в 1938 году. Изображение с сайта latvianaviation.com

На следюущий год добавились новые направления от Латвийского общества воздушного сообщения: Кёнигсберг и Хельсинки; жаль, они просуществовали только два года. Ещё через два года, в 1927‑ом, «Deruluft» (от «Deutsch-Russische Luftverkehrsgesellschaft» — русско-немецкое общество воздушного сообщения) открыла полёты из Москвы в Берлин через Смоленск, Ригу, Каунас, Кёнигсберг, Данциг; в 1928‑ом рижане на самолётах той же фирмы смогли отправиться в Ленинград с посадкой в Таллине. Вскоре присоединились и польская «LOT», и шведская «Aerotransport», и немецкая «Lufthansa»; вместе с ними — Варшава и Стокгольм. 15 июня 1937 года начались лиепайские рейсы; начало сезона каждый год было в апреле, в октябре — завершение. За первый сезон ими воспользовались две тысячи человек. В 1938 году с аэродрома стартовали три авиаэкспедиции-состязания по облёту городов Латвии.

Упомянутый «Deruluft» в середине двадцатых построил небольшое административное здание и несколько ангаров, но приличного аэровокзала ещё не было. Всё-таки, пусть скромный, но аэропорт дал тему для названий многих улиц Ильгюциемса: Лётчиков («Lidoņu»), Моторная («Motoru») и т.д. Его нуждам служила и четырёхкилометровая узкоколейная дорога, разобранная в 1960‑ых: сначала для доставки военного снаряжения, потом и для гражданского использвания. В июне 1931 года архитектор Давидс Зариньш получил заказ на проектирование нового аэровокзала, строительство всё откладывалось, и новое здание открылось лишь в 1938‑ом. К тому году существовало 36 направлений регулярных полётов из Риги. Годом ранее айзсарги тоже построили свой трёхэтажный штаб и ангары поблизости.

1964 год. Нынешний аэропорт «Спилве»

При фашистах аэропорт вновь стал исключительно военным. Предварительно, в первых же боях июня 1941-го основные здания были разрушены, и под конец оккупации около тысячи заключённых направили на модернизацию, но 11 октября 1944 года немцы были вынуждены укрепиться на краю аэродрома, чтобы сопротивляться наступавшим советским войскам. Тем временем сапёры подрывали все строения и взлётно-посадочную полосу. Когда через два дня фашистов прогнали, аэропорт был полностью разрушен.

Вскоре появилась временная замена. К концу года существовал рейс в столицу, вскоре присоединились Каунас, Таллин, Даугавпилс и Лиепая, причём все они были существенно дешевле дововенных.

Интерьер аэропорта «Спилве». Фото Вадима Фалькова, февраль 2000-го.

С мая 1954 года прибывавших в Ригу по воздуху встречало роскошное здание аэропорта «Рига»: «Спилве» его назвали только после открытия новых воздушных врат. Как любые ворота города, воздушные должны были вызывать у него ощущение несомненной приязни великой страны к индивидууму. Что же оставалось архитекторам и идеологам делать, как не строить великолепное здание в могучем стиле ампир? Так было положено начало поступи сталинского ампира по Риге.

Денег бы не пожалели, но такой «мешающий» фактор, как самолёты, не дал архитектору Воробьёву воплотить всю монументальность идей. С нескрываемым сожалением это указывалось при открытии:

Высота здания всего 17 метров. Близость аэродрома не позволила строить более высокие здания, поскольку это ухудшило бы возможности взлёта и посадки самолётов, но восемь могучих колонн, высокие окна над входом и небольшая смотровая площадка зрительно придаёт зданию большую высоту, чем на самом деле. Башня увенчана эмблемой Гражданской авиации, серпом и молотом. Эта эмблема ночью будет освещатся неоновыми лампочками и послужит лётчикам своеобразным маяком.
2002 год. Аэропорт «Спилве». Монументальное здание ныне часто притягивает различных художников, в т.ч. кинематографистов. Во время съёмки это

Зато мастера особенно постарались в интерьере: шутка ли, за пятьдесят лет не было ни одного ремонта, но ещё почти всё выглядит так, будто здание построили если не вчера, то пару лет назад. Входящего встречает грандиозное панно в советском духе, которое должно было убеждать в большом желании латышей присоединиться к братским народам союзных республик — на ступеньках, ведущих к Даугаве, люди с радостными лицами в народных костюмах поют народные песни, сверху — аэропорт, всё-таки! — летит самолёт, на заднем плане видна панорама Старой Риги, но больше привлекает правый угол. Там изображённый Дом Колхозников, он же Академия Наук, был достроен только к 1957 году, когда картину народу показали уже с открытием аэропорта в 1954‑ом! Не говоря уж о башни церкви святого Петра, восстановленной только к 1970 году… Изображения по бокам зовут туриста в Юрмалу и Сигулду.

А местных в аэропорт звал его ресторан с поваром-грузином, вносившим некоторое разнообразие в систему рижского общепита. Но не только южная кухня показывала дружбу народов, например, ковры были сотканы на Обуховском комбинате, а VIP-зал украшали гораздо более искусные экземпляры из Китая.

В 1975 году открылся новый аэропорт на другом конце города, а старый получил имя в честь близлежащих лугов и второстепенную роль.

Перспектива определённо есть: с февраля 2012 года здание числится в списке памятников архитектуры.

56° 58' 34" N 24° 43' 2" E

There are no replies to this message yet.
Tags

Rīga, РигаИпподром 1

Topic 1
Replies 0

Бывший.

Приятно лихо промчаться на лошади, и посмотреть на это приятно. Словом, приятное это место — ипподром. Оттого и в Риге он так или иначе должен был появиться. Сначала Альберт Саламонский, основатель цирка, гонял лошадей по Эспланаде в 1880 году. Через пять лет два почтенных господина, — Мертен и Штольтерфот — прокатились верхом по шоссе в направлении Взморья. Им понравилось: через год на Эспланаде за подобным их заметили вновь. В 1887 году образовалось Общество поддержки разведения рысаков.

Тогда и открылся первый ипподром Риги — 5 мая 1891 года в конце тогдашней улицы Стрелниеку — на привычном многим поколениям месте. Вскоре там появился и тотализатор, вечное яблоко раздора для всех его потомков. Проходили заезды дам, извозчиков, троек, дерби — состязание трёхлетних животных.

Параллельно образовалось Рижское общество верховой езды с собственным ипподромом для скакунов поблизости, на Ганибу дамбис. Построили по проекту Карла Фельско трибуны с рестораном и прочими полезными заведениями, но на четвёртый год гордума предпочла коней иному транспорту и объявила о строительстве товарной станции. Ипподром поскакал в Золитуде, где условия были поскромнее, да и прославился он там скорее не коневодческими, а иными спортивными событиями (как, например, Второй Российской олимпиадой 6—20.VII.1914) и авиацией.

Тот второй пережил младшего брата на год, и в 1898 году тоже получил предложение рысью сменить дислокацию — по аналогичной причине. Некоторое время его ютил золитудский коллега, пока в 21 августа 1904 года не открылся новый (архитектор Эдмунд фон Тромповский), с верстовой беговой дорожкой (1 047 метров). Это случилось уже на привычном нам месте чуть поодаль от первого расположения.

Пока золитудский, для скакунов, медленно пропадал, этот опекало Императорское петербургское общество поддержки разведения рысаков, и опекало неплохо. В 1912 году он вышел на четвёртое место в Империи по количеству лошадей (241) после Москвы, Петербурга и Киева. Лишь с войной общество совладать не могло.

Трибуны сгорели, обществу больше не было дела, да и много ли осталось от общества. Вместо него в 1924 году появились некие спиртопромышленники, которым, как позднее оказалось, до лошадей не было никакого дела. Они приобрели только одного мерина по имени Ансис, да и тот оказался непригоден: покусал жокея. Акционерному обществу «Rīgas hipodroms» было гораздо интереснее построить два десятка касс тотализатора и грести деньги.

С другой стороны, те же толстосумы потратили полмиллиона латов на восстановление сгоревшего и поизносившегося комплекса.

Объективно было так: 13 апреля 1925 года премьер-министр Хуго Целминьш радостно открыл ипподром, а 29 мая того же года сейм уже закрывал тотализатор — следом обанкротилось всё заведение. «Вы же не хотите видеть слёзы и стенания чиновничьих матерей и жён, всех граждан, потерявших свои деньги в тотализаторе, чтобы малая горсточка предпринимателей на этих слезах народных выйгрывала миллионы и миллионы,» — взывал социал-демократ Феликс Циеленс. Очередные несколько лет бездействия…

Армейский клуб конного спорта заново открыл ипподром 18 сентября 1932 года, убедив правительство, что будет заботиться о породе и не поддаваться искушению финансов. У клуба это получалось довольно успешно: и новые постройки вырастали, и кони носились как положено. Даже тотализатор не создавал проблем — наоборот, 13 ноября 1939 года был выплачен самый крупный выйгрыш за историю: 4 014 латов. Разве что скакунов отменили, оставили только рысаков.

Очередной вехой, как всегда, стал 1940-ой. Директором назначили некого товарища Беляева, члена профсоюза работников транспорта. Тот, вероятно, решил, что судьба наконец предоставила ему шанс воплотить свою миссию на Земле — стать главным судьёй ипподрома, — и он им себя назначил. К счастью, новоиспечённый хозяин вскоре понял, что либо судьба, либо он ошибались, но некоторые другие странные смены кадров так и остались неотменёнными. Год советской власти был слишком малым периодом, чтобы произвести значительные улучшения: успели только электросистему долатать, которая позволила смотреть скачки тёмными вечерами. Фашисты её разрушили, и больше она не была восстановлена.

После войны открытие ипподрома было сочтено за очень важное дело. Задание о разработке проекта сооружения, — уже в более просторном Шмерлисе, — поступило архитекторам в сентябре сорок пятого; год отводился на подготовку строительства и столько же должно было продлиться само возведение. Тем не менее, ипподром вскоре восстановили на прежнем месте, он быстро стал четвёртым-пятым среди пяти десятков советских соперников. В 1955 году на нём основали Переходящий кубок Прибалтики. В который раз появилась новая трибуна — её спроектировала известная зодчая Марта Станя, автор здания театра Дайлес.

Чуть позже дела пошли уже не так красиво. Заведение в 1959‑ом передали Институту скотоводства, чей директор Карлис Бренцис сильно недолюбливал лошадей, утверждая, что те объедают коров. В высоких учреждениях он убеждал, что ипподром в центре города — это безобразно негигиенично, и своего в итоге добился: в 1964 году появилось решение о ликвидации. По немного странной причине, что зимой лошадей транспортировать нельзя, закрытие удалось отложить на полгода — до Первомая 1965 года. Часть животных развезли по хозяйствам, других отправили к финнам, немногие остались в стойлах.

После закрытия ипподрома там ещё работали некоторые спортивные секции, пока в конце семидесятых в одночасье пламя не пожрало трибуны.

С тех пор в нашем городе ипподрома нет, зато, вероятно, центр города стал сильно чище. Восстанавливать лошадиные бега пытались и в Улброке, нашли даже три миллиона впоследствии удивительно исчезнувших рублей; и в Тирайне, где намечалась целая конная ферма, которая частично и появилась, но эта часть не включала ипподром; и в Клейсти в первой половине девяностых, — а не получилось. До сих пор.

56° 58' 12" N 24° 75' 5" E

http://klio.ilad.lv/1_6_.php — статья Ильи Дименштейна про полёт Лидии Зверевой над Золитуде 14 апреля 1912 года.

There are no replies to this message yet.
Tags